Блог 2011

22 июня. Пятница начинается в четверг

В последнее время для ЖЖ то не было времени, то не было сил, то одновременно ни сил не было, ни времени. Жизнь, и без того бурная, иной раз набирает такие обороты, что только успеваешь на виражах уворачиваться.

Утро прошлого четверга было посвящено Емельяновскому ИВС. Построено недавно, придраться особо не к чему. Запомнился бедолага, который попал в ИВС, болея ветрянкой. Ветрянка не в детском возрасте - это ОЧЧЧЕНЬ экстремальное развлечение, но он, кажется, отделался легко - только высыпаниями на коже. Зато обильными и повсеместными. Я, например, неделю головой к тому же шевельнуть не мог, но сыпь была только на левой половине груди. Бедолагу мажут зеленкой, и он думает, что это ему поможет. Хотя зеленка только фиксирует новые высыпания, а ничего не лечит и не сушит. Я посоветовал врачу (sic! - но правда, я имел право, поскольку сам через это прошёл) жидкость Кастеллани, но она не знает, что это такое.

Из Емельяново напроход в Сосновоборск, отговаривать заключённого от голодовки. Отговорил, но проблема осталась. Проблема в том, что телефонных аппаратов в колониях на всех не хватает, что даёт возможность администрациям, не выходя формально за рамки закона, тем не менее некоторым заключённым ограничивать количество звонков. На самом деле решение проблемы в том, чтобы увеличить количество аппаратов и подрубить проблему под корень. Насколько я понимаю,  телефонным операторам это выгодно, а колониям это ничего не стоит. Почему это  не делается, пытаюсь сейчас выяснить. Ещё по дороге из Сосновоборска и сутки потом отбивался от всяких смей, пытаясь объяснить им, что, собственно, произошло. Проблема как раз в том, что формально закон не нарушен, а права заключённых тем не менее ущемлены. Смям, однако, надо было или - "эти козлы", или "те козлы". Как говаривало светило красноярской журналистики, "я не знаю, что у вас произошло, но я знаю, кто в этом виноват".

В общем, они довели меня до того, что, добравшись до дома, я объявил, что сегодня никакой не четверг, а пятница, отключил телефоны и весь вечер ничего не делал, а только дул пиво, переведя его предварительно в морозильнике в состояние Ice beer. Да делать ничего и не смог бы, высосан был до предела.

В пятницу мы с Максом Стефиным бросили нафиг эти каменные  джунгли и поехали сначала в Логовик, делать его дела, потом в Атаманово, отвезти собранные игрушки в детское отделение психдиспансера, и только к вечеру добрались до Галанино, где выяснилось, что паром на Момотово сломался ещё утром. Два часа мы стояли у парома, Макс успел поспать, а я успел опросить момотовских жителей и, по результатам этих опросов, мы развернулись и уехали (как раз, когда паром, наконец, наладили).
 
Ах да.  Почему Момотово. Идея экспедиции была вот какая. Ссыльная художница Ева Розенгольц-Левина, по следам которой мы уже который год работаем, в блокноте сделала множество карандашных зарисовок. Некоторые даже опубликованы, и на них надпись "Подтёсово". Но надпись не самой Евы Павловны, а публикаторов. Когда я увидел эти рисунки, я сразу сказал, что это никакое не Подтёсово. И не Новотроицкое точно. Из тех сел, где она была в ссылке, это или Момотово, или Рождественское. Только там такие ощутимые рельефы. Нужно было съездить туда и найти те места, которые были на рисунках. И сфотографировать как-нибудь вот так:

Так вот, все момотовцы дружно сказали, что это не Момотово. У меня, по правде говоря, тоже больше Рождественское напрашивалось, так что, как только Макс проснулся, мы развернулись и рванули в Рождественское, благо было до него всего километров семь. Ну очень похожее место - дома стоят как-то по горке, и т.п. Однако рождественские старожилы наш пыл остудили: опознали, и то с оговорками только один рисунок (вы его вверху и видите). А вообще, сказали они, это не Рождественское - на рисунках сплошь деревья между домами, а в Рождественском деревья только после войны посадили. И потом,  дома - не деревенские избы, а казённые двух-четырёхквартирные. Это, сказали они дружно, Зеледеево. Не то Зеледеево, которое на железной дороге, и не то, что в Канском районе. И не то Зеледеево, которое теперь называется Емельяново (оказывается, вон оно как было - интернет сказал). А ещё одно Зеледеево, в Казачинском районе. Правда, этого Зеледеева давно уже нет, но вот там все было именно так. Это всего километра четыре от Рождественского.

Мы отправились искать это Зеледеево. Местный житель, частично трезвый, сказал нам: а вот по трассе, и потом поворачиваете влево. Показывал он при этом не влево, а вправо. Может, вправо, спросил я. Нет, влево, сказал абориген, ещё энергичнее показывая вправо. В общем, за мостом мы съездили и влево и право и нашли, наконец, остатки Зеледеево. Разумеется, поворачивать надо было вправо.

Можно сказать, экспедиция была неудачной, поскольку желаемых снимков мы не сделали - Зеледеева уже нет. А можно сказать, и наоборот - теперь будем искать в письмах Розенгольц упоминание Зеледеево. Если найдём - гипотеза практически подтвердится - место очень уж похожее.

На обратном пути в Красноярск остановились у церкви в Мокрушинском. Мимо этого места многие из вас проезжали на автобусе или в машине, а место необычное. Здесь до революции была церковь. Красные в  1919 году, как водится. расстреляли священника вместе с сыном, а саму церковь через десяток лет разрушили. В девяностых годах в память об этом событии здесь поставили крест, а пару лет назад восстановили церковь и установили новый крест.

Это всё я снял для нашего сайта, для раздела Памятники и памятные места, посвящённые жертвам политических репрессий, в Красноярском крае и республике Хакасия

Выходные провёл опять "пластом с котом". Три рабочих дня были посвящены бурной, но рутине, и завершились опять-таки поездкой в Емельяново, и опять-таки по ОНК. Как прозаик, я чувствую удовлетворение от некоторой закольцованности материала. И, кстати, завтрашний четверг также объявляю пятницей с вытекающими и втекающими последствиями в смысле пива. Потому что в пятницу я еду в Енисейск в очередную экспедицию, а в экспедиции строгий сухой закон.

Опубликовано:   Записки старпера
© Алексей Бабий 2011