Блог 2011

18 августа. КСВ. Источники

Ещё кусочек. ------------------------------------  

У меня было иначе. И с такими хитрыми поворотами, что сейчас диву даюсь. Для меня открытие иной плоскости не означало автоматической смены плоскости. Я, мало того, что перепробовал потом энное количество учений (правда, в основном стоических - как-то они ближе к сердцу были), но и, прежде чем расстаться с марксизмом окончательно, попытался-таки его хоть немного понять.

Метод для изучения чего-либо у меня был прост: я старался читать первоисточники, а не толкователей, а первоисточники старался прочитать все. Не всегда этот метод работал - например, добыв с трудом Новый завет, я там ничего не понял. Только после Четвероевангелия Толстого всё стало предельно просто и понятно.

Так вот: я стал читать первоисточники. Не потому, что задали, а потому, что сам захотел. С Лениным всё стало ясно очень быстро: вместо собственно философии - какие-то площадные ругательства, вместо стройной логики - следование сиюминутной коньюнктуре. Стоило выйти из заданной плоскости и посмотреть на эту мелкую суетливую фигурку из третьего измерения - и она становилась тем, чем была - мелкой суетливой фигуркой, а никак не гением всех времён и народов. Кстати говоря, много позже я нашёл, наконец, определение и для Сталина: крошка Цахес. Вот это был мастер, каких поискать - сваливать на других свои преступления и присваивать чужие достижения.И, судя по соцопросам, волшебный волосок ему ещё так и не выдернули.

Окончательно я вычеркнул Ленина из числа вменяемых философов после того, как прочёл "Лев Толстой как зеркало русской революции". Толстого я к тому времени изучил очень основательно. И плоское, бездарное сочинение Ленина показало, насколько он не понимает того, о чём и о ком он пишет. Кстати, примерно в это же время Толстого посетил юный Ганди и спросил совета, как Индии избавиться от англичан. Толстой посоветовал ему труды Генри Дэвида Торо о ненасильственном сопротивлении. После этого Ганди мирным путём сделал то, чего веками не могли добиться вооружёнными восстаниями.

"Волхвы-то сказали с того и с сего", а, Владимир Ильич?

С Марксом и Энгельсом всё оказалось сложнее. Это, действительно, были учёные и философы. Мало ли что они ошибались или там перегибали палку (а кто из нас не ошибается?). Они пытались мыслить основательно. Но и у них я нашёл изъян - то, что они сочли объективным обстоятельством (растущие потребности) на самом деле было субъективным. А вынь этот камушек из их аксиоматики - весь исторический материализм рушится как карточный домик.

Сначала я отстроился от Энгельса (Развитие человечества - законы производства и законы нравственности - 1982), а потом от их обоих (Суета сует 1985). То есть, к моменту начала перестройки марксизм-ленинизм для меня уже не существовал как учение, которому можно было хоть сколько-нибудь доверять.

С Энгельсом было смешно - хотя я, по сути, его опровергал, этого никто не заметил. Меня тогда как раз загнали в ВУМЛ (вечерний институт марксизма-ленинизма), и этот реферат я написал вроде бы в плановом порядке, хотя на самом деле и не в плановом, а честно пытался разобраться. Однако рефераты принимали формально - есть реферат, значит зачёт, а тексты никто не читал. Да и что там читать, если 100% слушателей  просто передирали этот реферат откуда-нибудь. Дураков самим писать не было. Кроме, естественно, меня.

Но зато выпускной экзамен в ВУМЛе - это было что-то! Так получилось, что ровно в день экзамена у нас с Татьяной родился второй сын, и мы с Качаевым с утра как следует надрались. А потом вспомнили, что у нас, вообще-то, экзамен. Пьяному море по колено. мы заявились на экзамен. А что у трезвого на уме, у пьяного на языке. Я блистательно отвечал на вопросы, обнаруживая знание предмета и самостоятельность мышления. Ну, во всяком случае, мне казалось, что я отвечаю блистательно. Но, видимо, я отвечал искренно, потому что преподаватель, Райбекас, после нескольких дополнительных вопросов, спросил: так вы что же, с Марксом не согласны? Категорически не согласен, сказал я. Райбекас усмехнулся и поставил мне пять. Тогда я, дурак, не оценил его поступок. Только много позже понял, что будь на месте Райбекаса кто-нибудь другой, получил б я не пять баллов, а пять лет. Время было ещё то: 1983 год, андроповщина. Народ в рабочее время по кинотеатрам ловили.


Опубликовано:   Записки старпера
© Алексей Бабий 2011